Nemutsch - сайт для учителей немецкого языка




Какими должны быть уроки иностранного языка в школах? Печать
Методика

Каждый учитель на протяжении всей своей профессиональной деятельности ищет методы эффективного преподавания. Как сделать так, чтобы ученики быстрее и лучше освоили иностранный язык? Чтобы они не боялись учиться, говорить на иностранном языке? При этом нужно не забывать, что на подготовку к уроку учитель не имеет неограниченного времени. Важно, иметь набор эффективных приемов, чтобы каждый урок был максимально приближен к такому понятию как "идеальный урок".  

Методист и преподаватель, Илья Франк, известный благодаря своей методике, делится опытом посещения школы, в которой учится его ребенок. Он выделяет  некоторые моменты на уроке, которые не совсем удачны с методической и психологической точек зрения. И предлагает ряд заданий, которыми можно было бы воспользоваться на уроке. Нужно отметить, что данный материал не является порицанием деятельности учителя, а написан в помощь педагогам. Итак.

Мой сын пошел в первый класс, в школе же его поджидал иностранный язык. Я посетил родительское собрание, а затем и урок. После чего написал разбор того и другого для нашего родительского комитета. Думаю, что и вам, уважаемые посетители сайта, будет интересно узнать, как обстоит дело, потому что оно обстоит так, видимо, не только в этой школе.

 

Итак, мое послание к родителям, чьи дети учат язык в школе (имена и названия я выпустил):

Я – папа /такого-то — имя ребенка/, Франк Илья Михайлович. Я побывал на родительском собрании, которое проводила преподавательница грузинского языка … 7 декабря (2005 года), а также на уроке грузинского языка в группе этой преподавательницы 12 декабря.

А поделиться с Вами впечатлениями я решил потому, что преподавание языка — моя профессия, и Вам может быть интересно мнение специалиста. Я преподаватель немецкого языка (20 лет преподавательского стажа), закончил романо-германское отделение филфака МГУ, 7 лет работал в средней школе (будучи, конечно, и классным руководителем), затем на языковых курсах при МГУ и в институте лингвистики РГГУ (Российского государственного гуманитарного университета) — старшим преподавателем кафедры германских и романских языков. В настоящее время — директор школы иностранных языков на Октябрьской (подробную информацию, в том числе статьи по методике, Вы можете посмотреть на сайте www.school.franklang.ru), ведущий мультиязыкового  интернет-проекта www.franklang.ru, а также автор ряда учебных пособий по ряду языков).

Начну с собрания.

Оно продолжалось 30 минут и состояло из двух частей.

В первой части преподаватель сказал родителям, что дети к концу четверти должны знать наизусть первые двенадцать уроков учебника. Родители же должны это проконтролировать. Кроме того, было сказано, что правила, которые в учебнике на русском языке, — для того, чтобы родители могли прочитать их, а затем объяснить детям. (Все, что я здесь пишу, я пишу по своему конспекту родительского собрания, я записал почти все реплики). И еще очень важно проследить, чтобы дети слушали кассету. А также нужно делать вместе с детьми домашние задания, заниматься с ними дома грузинским.

Тут я вижу две недопустимые вещи. Во-первых, что это за методика преподавания иностранного языка, при которой дети (или взрослые — в данном случае неважно) выучивают тексты учебника наизусть? Я не буду сейчас объяснять, почему это плохо и чем это вредно для освоения языка. Вы можете прочитать об этом подробнее на сайте моей школы. Но, допустим, Вы не поверите мне. Хорошо, спросите людей, которые занимаются где-нибудь по современным аутентичным пособиям типа Headway в английском (а такие есть по всем языкам, в том числе и для детей, и имеют одинаковую структуру и единую общеевропейскую программу). Разве они учат эти учебники наизусть? Там есть целый ряд видов работы и разные задания, но чего там нет нигде, так это требования знать текст или диалог наизусть и уметь воспроизводить его в классе.

Требование «выучить наизусть» говорит лишь об одном — о незнании других способов преподавания и о неумении их применять. Кроме того, конечно, такая форма работы не требует подготовки от преподавателя. Задал — и потом опрашивай. А вот к аудированию (например, через рассказ преподавателя — с введением новой лексики) или к проведению разговорных ситуаций (чтобы дети смогли активно употреблять введенную лексику) нужно готовиться часами. Зато и результат бывает другой, потому что детям интересно услышать что-то новое или поиграть-поразговаривать, и совершенно не интересно многократно повторять текст про прилежного ученика Вахтанга, содержание которого всем известно и никому не интересно.

Мне говорили, что учителя грузинского языка этой школы периодически проходят стажировку в (грузинском) институте Шота Руставели в Москве. Я уверен, что сотрудники института были бы очень удивлены, если бы узнали о том, как применяют учителя полученные на стажировках знания.

Во-вторых (вторая недопустимая вещь), родители не должны учить грузинский язык! И не должны учить своих детей грузинскому языку! Это должен делать учитель грузинского языка в школе. Это его работа, и не надо перекладывать ее на родителей, пользуясь тем, что они кровно заинтересованы в успехах своего чада. (Более того, учитель должен оставаться с учеником на дополнительные занятия, если в этом есть необходимость. Я напоминаю Вам, что сам долгое время работал в школе и потому знаю требования).

Это неправильно не только потому, что недобросовестно со стороны преподавателя. Дело в том, что родители, даже если и знают грузинский, не умеют преподавать. Они могут «наломать дров». Их непрофессиональный подход может помешать делу. Скорее всего, эти занятия дома будут проходить по схеме: «учи грузинский, а то накажу, слушай кассету в течение часа, а то не посмотришь мультфильмы…» После чего ребенок не будет чувствовать особой любви к грузинскому. А значит, и не выучит его, несмотря на принуждение.

Если ребенок не выполняет домашнее задание, нужно связаться с родителями и попросить их проверять факт выполнения заданий (а не сами задания!). А чтобы это было возможно, преподаватель должен проследить, чтобы ребенок после каждого занятия записывал задание в дневник.

Теперь о второй части собрания. Преподаватель называл фамилию и имя ученика, спрашивал, кто его родители, а затем говорил, как он учится и как ведет себя в классе. Вот ряд записанных мною реплик (привожу через косую черту, так как они относятся к разным детям): он ничего не делает, отвлекается, не хочет идти к доске — Вам нужно принимать меры / мало активен, все время молчит / немножко нервная девочка / он совсем молчит — не знаю, что делать / рассадила, но он все равно весь в себе, отвлекается / очень я недовольна, очень она отвлекается / я ее не понимаю: рассеянная или зажатая / очень замкнутая, очень стеснительная / очень рассеянная, очень отвлекается / видно, что Вы подгоняете, но он на уроках играет: то уляжется, то ноги вытянет / проблема с поведением — вертится / этот отвлекает того, придется рассадить / мальчик занимается рисованием, шахматами, ходит в бассейн, а когда же он будет слушать кассету? …

Я не все реплики записал, поскольку они были довольно однообразны. (Справедливости ради нужно сказать, что было примерно пять положительных отзывов).

И тут две недопустимые вещи. Во-первых, так нельзя делать на собрании. Это педагогически неграмотно. Если преподаватель заметил, например, что девочка нервная, не нужно публично об этом заявлять, а нужно поговорить с родителями либо после собрания, либо вообще (и это лучше) вызвать их отдельно. Не пожалеть своего времени для этого. И в приватном разговоре сначала постараться узнать у родителей побольше об их ребенке, скорректировать в соответствии с полученной информацией свое поведение по отношению к данному ребенку, а также проконсультировать родителей как педагог-специалист. А не просто брякнуть на собрании: «Она нервная, не знаю, что с ней делать». Если жалко своего времени на профессиональную педагогическую работу, так уж лучше просто промолчать.

Во-вторых, судя по приведенным выше репликам, преподаватель не понимает доверенных ему детей и не знает, что с ними делать. «Он совсем молчит — не знаю, что делать». Почему не знаете? Разве нет соответствующих педагогических приемов, разве Вам не известна технология, как активизировать ребенка? Ведь это-то как раз самое главное в учительских навыках, это Ваша работа! «Этот отвлекает того, придется рассадить». Так рассадите! Это ведь учитель решает, кому где сидеть. «Он ничего не делает, отвлекается, не хочет идти к доске — Вам нужно принимать меры». Какие меры? Выпороть, что ли? Что могут сделать родители со своим ребенком, который отвлекается на уроке? Родители-то в момент урока находятся далеко, у себя на работе! Зачем же им все это говорить? Разве не существует педагогических приемов фиксирования внимания учеников? Говорю Вам как преподаватель: они существуют, и их целый набор. Преподаватель должен их знать и уметь ими пользоваться. Чтобы была хорошая дисциплина на уроке, нужны две вещи: во-первых, эти специальные фиксирующие внимание детей и активизирующие их приемы, во-вторых, интересный по содержанию урок (а не тупое воспроизведение заученного наизусть).

Завершая разговор о собрании, хочу сказать о том, чтó должно быть вообще на собрании и какая к нему должна быть подготовка (чтобы Вы, родители, смогли оценивать качество собрания). Во-первых, каждое собрание имеет свою тему, которую раскрывает перед родителями преподаватель. То есть, часть собрания — это доклад преподавателя по определенной педагогической теме и ответы на вопросы родителей. Например: «Психика ребенка до 9 лет и восприятие им иностранного языка». Или: «Программа грузинского языка на 2-ую четверть и наша методика». Или: «Внеклассное чтение книг грузинских авторов (на русском языке — подобрать по возрасту и охарактеризовать произведения)». И т.п. Во-вторых, на собрании происходит обсуждение общеклассных дел. Например, программа празднования грузинского Рождества (если есть такое мероприятие), и так далее. В-третьих, нужно сказать о знаниях и навыках, достигнутых учениками, например, за четверть (в соответствии с программой).

Как видите, такое собрание требует добросовестной, многочасовой подготовки. А собрание, на котором говорится, что родители должны заставлять детей дома учить грузинский и учить язык вместе с ними, а потом рассказывается, как кто крутится и вытягивает ноги, не нужно готовить и минуты.

Что делать, если Вы, родители, находите проводимые каким-либо преподавателем собрания неудовлетворительными? Тут выход один: нужно (через заявление родительского комитета) на очередное собрание пригласить директора школы. Директор школы вообще периодически выборочно посещает собрания и смотрит, насколько добросовестно и профессионально они проводятся.

Меня данное собрание удивило, и я напросился на урок, чтобы посмотреть, почему же там дети крутятся и отвлекаются, почему они «в себе» и нервные, что же там, собственно, делает преподаватель.

(А попал я на урок следующим образом. Учительница: «/такой-то/ — есть родители?» Я: «Да, это мой». Учительница: «Мальчик весь в себе, как будто его нет на уроке». Я: (театральным голосом) «Что же я могу сделать?» (смех в зале) Учительница: «Ох, не знаю…» Я: «Можно я на урок приду, посмотрю, что можно сделать?» Учительница: «…Да, можно» Я: (про себя) “Yes!!!”)

Урок грузинского языка в 1… классе школы ….

Посещать и анализировать занятия для меня дело привычное, в своей школе я смотрю (и затем разбираю с преподавателями) не менее двух занятий каждую неделю.

У меня сильное подозрение, что к моменту моего посещения преподаватели уже знали, что я методист. Во-первых, как оказалось, об этом уже знали почти все родители. Во-вторых, занятие было построено по обычной схеме показных открытых уроков: ученики показывали все, что знают, а нового материала не было.

Занятие продолжалось 40 минут. В группе было 14 учеников. Это хороший состав для детской группы: с одной стороны, не настолько много, чтобы сделать невозможным общение, с другой стороны, достаточно, чтобы общение было нескучным (такое число удобно для того, чтобы устраивать игры и формировать-комбинировать подгруппы для различных заданий).

Теперь ход занятия по частям (свои замечания и наблюдения даю курсивом):

1) Ученик, вызванный к доске, рассказывает выученное наизусть правило чтения букв … и…. Учитель еще раз пишет эти буквы и их сочетания с гласными на доске. Затем говорит какое-либо слово с этой буквой, ученики хором его повторяют, а затем один из них говорит, через какую букву написано это слово (… или …).

Нет никакого смысла в рассказывании правила у доски наизусть. Это трата времени: ученик у доски воспроизводит его не сознательно, а механически, а другие и вовсе не слушают (им неинтересно — они отвлекаются — удерживают лишь замечания преподавателя да страх быть вызванным тоже для рассказывания того же правила). Иными словами, пустая трата времени и с самого начала урока — отсутствие эмоционального активирования детей, настраивание их на пассивный лад. Нет такого вида работы в современной методике.

Что касается букв, есть и другие формы работы. Дети могут сделать карточки с буквами, и при назывании слова преподавателям показывать их. Так они будут работать все одновременно. Можно и соревнование устроить (разбив их на две-три подгруппы). Тогда и не нужны будут окрики типа: «Куда ты повернулся? Сейчас к доске пойдешь!»

На данном начальном этапе важно также приучать детей к пассивному восприятию написанных букв (раз уж ввели буквы). Можно поэтому дать задание: рассортировать карточки с написанными на них словами или (что лучше): какие фразы/какой рассказ вы можете составить из слов (и раздать конвертики). Работать над таким заданием лучше в парах-тройках.

2) Ученик, вызванный к доске, воспроизводит выученный дома рассказ о Вахтанге-прилежном ученике. («Он мой друг, он высокий и худой, старательный ученик, умный и т.п.»). Затем другие ученики должны задать вопросы к этому тексту. «Вахтанг высокий?» и т.п. Отвечает на них все тот же ученик у доски (который рассказывал). (Если кто еще не придумал вопрос, преподаватель говорит: «Ты еще не придумал вопрос? Очень плохо!»)

О недопустимости воспроизведения зазубренного, да еще перед скучающим классом, я уже говорил. Нет такой формы работы, есть лишь такая форма отдыха преподавателя на работе.

Педагогической ошибкой является также замечание, что кто-то слишком долго думает, не может сразу придумать вопрос на грузинском. В этом возрасте особенно важно, чтобы не образовался психологичекий барьер, который потом будет мешать освоению языка и может сказываться еще очень долго, и даже во взрослом возрасте. Нужно, наоборот, подсказать такому затрудняющемуся ребенку правильный вопрос, а затем еще и похвалить его. Тогда он следующий раз будет активней, быстрее найдется.

Совершенно непрофессионально сделано то, что тот же ученик, который рассказывал, отвечает на вопросы и таким образом повторно воспроизводит текст. Нужно было, конечно, чтобы на вопросы отвечал другой или другие. Ведь они в это время скучают, пребывают «в себе», вытягивают ноги и вертятся!

3) Ученик, вызванный к доске, воспроизводит выученный дома рассказ о волке (при этом на доске стоит картинка с изображением волка). «Это волк…» и т.п. Затем другие ученики должны задать вопросы к этому тексту. (Один из них при этом задает вопрос «Каков он?» — и ученик у доски описывает его еще раз).

Тот же комментарий.

4) Точно такой же рассказ о лисе у доски. «Это лиса, она хитрая…»

Тот же комментарий. Должен сказать, что негоже давать три однотипные задания подряд, да еще на пересказ.

5) Гимнастика с элементом счета и еще нескольких слов («раз-два-три…»)

А вот это удачно прошло. Такая зарядка должна быть, конечно, на каждом занятии.

(На этом прошла половина урока — первые 20 минут).

6) Два ученика, вызванные к доске, воспроизводят выученный дома диалог (в руках у них мягкие игрушки): «Как тебя зовут? Откуда ты?…» Затем то же самое делает у доски вторая пара.

Диалог был выученный дома, другим детям явно скучно, они не слушают и вертятся. Преподаватель при этом допускает грубейшую педагогическую ошибку, он делает замечание одному из учеников в классе: «Что ты вертишься? Сейчас ты пойдешь диалог рассказывать!» Разве диалог на грузинском языке — это форма наказания?

Другому ученику: «Сейчас выгоню тебя просто на лестницу!». Это тоже нехорошо и бессмысленно. Угроза эта ведь не может быть приведена в исполнение: преподаватель не имеет права выгнать ученика за дверь. По той простой причине, что он в течение занятия несет ответственность за жизнь и здоровье учеников. Не говоря уж о том, что он должен его учить, а не удалять из класса.

Во время диалогов преподаватель стоял возле говоривших пар (разговор, кстати, происходил очень вяло, нужно было все время подсказывать). Почему было не применить простой прием на фиксацию внимания учеников: стать в другом конце классной комнаты? Тогда бы все отвлекались гораздо меньше.

Но, на самом деле, неправильной является демонстрация диалога сама по себе (даже незаученного заранее). Во-первых, потому, что весь класс слушает отнюдь не образцовый грузинский язык. (А если преподаватель при этом перебивает говорящих и исправляет ошибки, то он нарушает разговор, диалога не получается вообще). Во-вторых, очень неловко чувствуют себя сами говорящие, когда их все слушают. Они боятся ошибиться и говорят как можно меньше. Зачем вообще создавать столь неестественную ситуацию, что двое разговаривают, а все остальные их слушают? Как бы Вы сами себя чувствовали в таком положении? А ведь задача преподавателя — создать такие психологически теплые условия, чтобы дети смогли, не испытывая страха и дискомфорта, начать говорить по-грузински. Поэтому, если диалог, то нужно сначала вместе повторить слова и выражения, которые могут пригодиться для данного конкретного диалога, затем преподаватель может сам провести такой диалог с одним учеником или сразу с группой (или спросить учеников: «какие вопросы можно задать в данной ситуации?»), а затем ученики разбиваются на пары-тройки, пересаживаются — и разговаривают одновременно между собой. Затем преподаватель останавливает их и спрашивает по итогам разговора (что они узнали, как зовут эту девочку, откуда она — и т.п.). Иными словами, разговорная практика может состоять из следующих частей: повторение необходимой лексики, вопросы преподавателя, разговор между учениками, контрольные вопросы преподавателя. Таким образом, ничто не мешает разговорам, цель которых — создать психологические предпосылки для перехода на грузинскую речь. А повторение, контроль и правка осуществляются до и после разговора. На самом деле, правильная организация разговорной практики — самая важный момент в преподавании языка. Люди хорошо запоминают слова и выражения и научаются говорить только в том случае, если этот элемент занятия организован правильно. А не так, как было сказано на родительском собрании: «Мы обрастаем комом невыученных слов! Родители, найдите время, чтобы учить с детьми грузинские слова!»

7) Игра: ученик становится спиной к доске, преподаватель пишет на доску слово: «кошка», затем ученик спрашивает класс: «Это волк?» Класс отвечает: «Нет, это не волк». Ученик имеет возможность назвать пять вариантов.

Это хорошо. Плохо было лишь то, что преподаватель портил игру, говоря: «Ну при чем здесь отгадать, нужно правильно произносить слова», — и при этом даже подсказывал отгадывающему неправильные варианты (так как ему важно было произношение слов). А ведь смысл игры на уроке как раз в том, чтобы дети не думали о языке, а думали об игре — и подспудно, незаметно для себя осваивали при этом, например, произношение, или запоминали лексику.

8) Прописывание в классе букв … и … (это не новые буквы, ими уже занимались раньше). Учитель ходит вдоль рядов и смотрит, поправляет.

Я не понял смысл этого задания. Оно никак не связано с уроком, на котором отрабатывались другие буквы.

9) Учитель дает домашнее задание на прописывание букв, говорит также: «Слушайте кассету».

Задание на прописывание букв — скучное задание. Нужно давать творческое задание, чтобы детям было интересно. А для этого нужно подумать над ним, подготовить его.

Задание же на прослушивание кассеты было неконкретно: что значит: «Слушайте кассету?» Что именно там слушать? Какой урок? Все подряд слушать?

О кассете возникал вопрос и на собрании. Родители сказали, что только треть кассеты соответствует содержанию учебника, остальное же непонятно ни детям, ни родителям. Преподаватель, который рекомендовал и рекомендует ежедневное прослушивание этой кассеты и повторение вслед за диктором слов и фраз, отреагировал на это так: «Да? В самом деле?» Что это, аудирование или молитва на латыни или арабском, которую верующий должен затвердить, не понимая? Что это, грузинский язык или религия такая? Если же говорить серьезно, то методически недопустимым является прослушивание или повторение материала, смысл которого непонятен (даже просто для тренировки произношения нужно выбирать уже известные слова и понятные тексты).

Это были конкретные замечания по элементам урока, а теперь общие замечания:

1) Из 14 человек на занятии было опрошено 5. Было 3 рассказа и 2 диалога — то есть, можно было опросить 7 учеников. Но некоторые вызывались повторно.

Вызывались только сильные ученики + мой сын (поскольку я там присутствовал как родитель). Остальным доставались лишь замечания. Кто-то просто тихо сидел, таким даже замечаний не досталось.

Во-первых, нельзя вызывать только сильных учеников, как бы это ни было приятно преподавателю. Это непрофессиональный подход, это самообман.

Во-вторых, в такой небольшой группе нужно все время задействовать всех (так и получится, если применять современную методику и разнообразные формы работы).

2) Занятие должно состоять из повторения, речевой практики и нового материала. На посещенном мною занятии не было повторения, была неправильно организованная речевая практика (рассказы и диалоги — почему неправильная, я объяснил выше), не было нового материала (а потому не было и домашнего задания на новый материал).

3) Чтобы подготовить такое занятие, нужно затратить не более 10 минут времени. Чтобы подготовить хорошее, интересное, эффективное занятие, нужно затратить времени гораздо больше (нужно расписать повторение, наметить вопросы и круг лексики перед речевой практикой, продумать ситуации и кого с кем в каждую конкретную ситуацию поставить, продумать вводный рассказ по новой теме и объяснения, записать примеры, придумать творческое домашнее задание — и т.п.)

Общие замечания по программе:

1) Прошла уже первая четверть, а дети не могут сказать по-грузински самых элементарных вещей, кроме нескольких фраз типа: «меня зовут Гога», «мячик — круглый». И эти фразы говорят с трудом и ошибками, с подсказками те сильные ученики, которых я слышал. При правильном же подходе к делу дети должны были бы уже немного говорить по-грузински на простые бытовые темы. А если так дальше пойдет, они не смогут летом сказать: «Гога, а у нас в Москве нет такого моря! Пойдем опять купаться!»

Так что, дорогие родители, не думайте, пожалуйста, что я все это пишу только потому, что мой сын не в числе успевающих. Цели — освоения грузинского языка — одинаково не достигают и не достигнут и двоечники, и отличники. Если же школа нужна лишь для того, чтобы было где держать детей, пока родители на работе, то эта цель достигается, тут можно не волноваться.

2) Крайне неудачно пособие, по которому занимаются наши дети. Не вдаваясь в подробности, отмечу главный, принципиальный, совершенно убийственный недостаток и педагогический просчет: материал (тексты и диалоги) пособия не соответствует интеллектуальному и эмоциональному уровню развития семилетнего ребенка. Пособие — на более низком уровне. «Вахтанг высокий, мяч круглый» — из этого уровня получения информации наши дети давно вышли, им это неинтересно.

Вторым важным недостатком учебника является его некоммуникативность (он не дает достаточного материала для разговоров и обсуждений).

Почему при его составлении не был использован опыт аутентичных грузинских пособий для иностранных детей?

Что делать?

Что делать, дорогие родители? Что мы можем изменить? Радикально, видимо, ничего. Мы же не можем сменить преподавателей в этой школе? Но:

А) Подтянуть родительские собрания мы можем, обратившись к директору и попросив его поприсутствовать.

Б) Подтянуть уроки грузинского мы можем, обратившись в институт Шота Руставели и попросив прислать методиста для посещения нескольких занятий и оказания методологической помощи. Потому что меня они не послушают, а этот институт — единственное учреждение, которое может оказать влияние.

В) (Самое разумное, по-моему, тогда предыдущими двумя шагами можно пренебречь). Мы можем организовать платный кружок грузинского — для нашего класса, для желающих — и пригласить туда профессионального преподавателя, умеющего работать именно с детьми такого возраста. Тут я мог бы помочь: занялся бы подбором преподавателя, проконтролировал бы разработку программы, затем представил бы Вам. (И платил бы, конечно, наравне со всеми). Занятия в таком кружке должны проходить два раза в неделю (без домашних заданий). Занятия кружка я бы периодически посещал и отчитывался бы перед родителями. Результатом же было бы то, что дети, посещающие кружок, заговорили бы на грузинском, и на собственно школьных уроках у них не было бы трудностей и проблем, кроме, разумеется, скуки.

Источник




 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Вместе с этим читают: